сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

С сегодняшнего дня минздрав Израиля отменяет требование носить маски на открытом воздухе. Теперь - только заходя в помещение или транспорт.

Неутомимые борцы, невидимая армия защитников человеческого достоинства и интеллекта, неизвестные солдаты биологии, вирусологии, эпидемиологии, политики и экономики, которые год напролет, не жалея кнопок, репостили, возмущались, разоблачали, поучали, требовали включить мозг - это ваша победа, это ваш праздник. Если бы не вы - поди, ходить бы нам до скончания века в масках даже по собственной квартире. А теперь-то чего. Все по-вашему вышло. Да никто и не сомневался.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

Идем с Нетой гулять. Под мышкой мячик, разглядываем вылет муравьев, все такое.

Навстречу возвращается от подружки Мира. И она такая нам:

- Привет, люди!

Это ли не поразительно: вот это вот обращение "люди!" у 13-15-летних подростков, родившихся здесь и живущих в деревне, где все русскоязычное подростковое население насчитывает человек пять - в точности, как употреблялось в наши 13-14. Меняются эпохи, континенты, эти, как его бишь, дискурсы - а какие-то мелочи сохраняются так хорошо, что прямо подумаешь, будто самозарождаются.

И Нета входит после прогулки в дом, прислушивается к обстановке и произносит:

- В нашем сумасшедшем доме - день разбитых сердец!

(Вообще это две разные песенки: "в нашем сумасшедшем доме день открытых дверей" пели Самойлов с Кинчевым, а "кладбище девичьих сердец" - Билли с Рыжиком и Матезиусом. Постмодернист растет, однако.)

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

В звуковой картине моей страны есть вот этот фрагмент: когда слышна только сирена и свиристенье ласточек над Стеной Плача по телевизору. Все стоят и молчат, а ласточки носятся и свиристят. Сирены они, наверно, вовсе не слышат, слишком низко для них. Сирена всегда неожиданна, сколько ни готовься к ней. Самая громкая взвывает где-то рядом, потом доносятся сирены соседних кварталов и поселков, а через минуту или две они так же постепенно смолкают, сначала близко, а потом все дальше и дальше. Под завтраутрешнюю сирену еще и эскадрилья самолетов пролетает от Эйлата до Метулы. Кажется, они как раз за две минуты и успевают. Страна небольшая. В километрах. Главначштаба сказал в своей речи, что в пульсе нашей страны непременно есть еще и вот этот стук в дверь. Приносящие это известие никогда не звонят, всегда стучат. Я не знаю, почему так - но я точно знаю, что так. И президент говорил хорошо. На моей памяти так хорошо ни один президент не говорил. Сказал, что его поколение еще чувствует нашу страну и государство не как данность, а как завоевание. И как чудо. В нашем религиозном и светском, национальном нашем календаре, сказал, есть два периода Страшных Дней - в начале тишрея и в конце нисана - начале ияра. Осенью - столп дыма днем, весной - столп огня ночью. Сказал, что нынешние юноши и девушки - они ничем не хуже тех, что были тогда. И в это верится, как ни странно. Вот когда он говорит, то верится. Эрик тоже сказал, что хороший президент, что он как старый плюшевый мишка - все его любят и уважают, пускай и не боятся. Я еще вспомнил потом, как год назад, в первый локдаун, президент на ютьюб и на детский канал ТВ начитал детских книжек и обратился к народу: родители, посадите детей перед экраном, я им почитаю, а вы пока кофе спокойно выпьете. Люблю эту страну. В любви признаваться всегда уместно, но в такие дни-то особенно.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

Нета вбегает из сада в дом и кричит:

- Этого моего мячика зовут Дружок!

На вопрос, почему "этого мячика", а не "этот мячик", ответить не смогла. Ну, и откуда взяться такому анализу, в самом деле. Вас этому тоже в школе научили. В лучшем случае. А я не стал объяснять, потому что почувствовал, что запутаюсь.

Еще ребенок утром листал книжку, а потом по ударению "ПЕтя ЗубОв" я понял, что читала-таки. "Повесть о потерянном времени". Некогда я так назвал цикл лекций про Систему начала 1990-х, первую из которых даже и прочитал с песнями и плясками в книжном магазине "Дон Кихот" в Тель-Авиве.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

Да нет, на самом деле вполне понятно, почему попер такой славный старый добрый рок-н-ролл.

Во-первых, технические возможности ограничивают эксперименты и поиски в разных областях. Нарастет "мясо" - можно будет углубляться, а пока что пусть зазвучит хоть как-нибудь. А, в-полуторных, нет необходимости делать не как все. Можно делать так, как те, которые нравятся - если можешь. Но не нужно класть массу труда на то, чтобы не быть похожим на тех, которые не нравятся.

(Петь и одновременно басировать возможно не всегда, не тривиальная задача - разделить пальцы и голос по мелодии, но сопрягать по ритму, причем ритм в голосе может и хочет быть свободным, весьма сложным на самом деле. Не со всеми вещами это получается, и еще не прошло удивление от того, что это получается вообще. Раньше вот никак не получалось. А вдруг начало. Будто это как у детей с приучением к горшку или с чтением: нужно дорасти и дозреть, а дальше почти что само пойдет. Во всяком случае, усилий потребуется резко меньше.)

Во-вторых, у меня поменялся модус общения с социумом. У меня есть позиция, но пропало высказывание. Это, наверно, возрастное. Пришло понимание. Я понимаю, почему разные люди думают каждый по-своему, вижу причины, почему они так думают. А спорить с ними, убеждать в чем-то - никакого желания. Сначала нужно было бы изменить причины, по которым те или иные люди выбирают ту или иную точку зрения. А это, как сформулировал один лентописец, на живом человеке пересобрать обычно невозможно. Во всяком случае, берет больше ресурсов, чем я готов на это потратить.

Поэтому в сетевом общении, да и в несетевом, я молчу. У меня есть мое мнение, но если меня о нем не спрашивают, то и высказывать его незачем. Ему ничто не угрожает, потому что изменить я его могу только в согласии с принципами, по которым к нему пришел. А эти принципы тоже на живом человеке не пересоберутся. В большинстве случаев меня не увлекает уже ни возможность задать вопрос, который заставит человека подумать - потому что я не верю в то, что это случится - ни какой-нибудь эффектный сарказм, потому что я утратил вкус к этому жанру. (Я фиксировал уже родившееся в устной беседе - что в молодости я прочитал один даосистский трактат, который утверждал, что мужчине за жизнь отпущено определенное количество оргазмов, и можно их потратить быстро, а можно рачительно растянуть на долгие годы, и вот мне было отпущено определенное количество сарказмов, и я его уже почти протратил, - но не помню, где фиксировал, поэтому зафиксирую еще раз.)

Поэтому и выражать свою позицию и даже вообще какое-то свое "я" в музыке я не чувствую необходимости. Больше не нужно никому ничего доказывать. Ничего никому. Ничем. Текст может быть просто хорошим текстом - в нем ценно качество просодии, поэтические достоинства, а не идейная нагрузка. Музыка может просто веселить и согревать, услаждать мозжечок и/или лобные доли. Подкорку же трогать не хочется. В моем возрасте она уже должна сама как-нибудь там.

Поэтому рок-н-ролл, как музыка, лишенная идеологии. И в силу того сама являющаяся определенной идеологией, разумеется.

Хотя опасность подмены этического критерия эстетическим - она присутствует и тут, только в перевернутом виде. Блюзмен ведь славен не тем, что в цилиндре и сапогах со шпорами, а тем, что никогда не врет.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

 Мы с Нетой пришли с прогулки. Эрик варит сосиски - себе на ужин и Нете на завтра в школу. А у них завтра не школа, у них завтра День Леса. Первые и вторые классы (первых три, вторых два; третьих, соответственно, один, а старше нуль) проводят весь день в роще через шоссе от школы. 

Эрик недавно открыл для себя Стива Райха. "Разные поезда" - говорит, идеальная музыка для поезда. Ездит он на поезде почти каждый день, в армию в свою. Он ставит нам "Шесть маримб". Нета свой ужин уже съела и закусывает мороженым. Я зову ее на кухню, ставлю ей стульчик под батарею, она сидит на нем, выедает мороженое из рожка фарфоровой ложечкой в форме кошечки (у Неты, кажется, не бывает неважных деталей). Я сажусь на пол рядом, и мы втроем слушаем Стива Райха. 

Сначала Нета, которой вообще не нравится любая музыка, которая не ее собственная, говорит, что эта музыка мелькает, и у нее от нее болит голова. Я говорю, что она не мелькает, а течет, как река из разноцветных струек. И что эта река течет не перед ней, а она сама в ней, а мимо плывут разные берега. Плывут и меняются. Или это как огонь, говорит Нета.

А Эрик говорит, что ему самое удивительное - это промотать немного или много этой музыки и посмотреть, как разительно она изменилась по сравнению с предыдущей точкой. Потому что в ней изменения нарастают постепенно, исподволь. Он, конечно, не знает такого слова "исподволь". Я и сам его тоже не очень знаю.

А я говорю, что у меня в голове не укладывается, как это можно музыку взять и промотать на произвольное место. Музыку надо слушать только подряд, проматывать ее - это что-то вроде преступления. Музыку можно только целиком проживать, с ее естественной скоростью. Можно только в исследовательских целях что-то ускорять или замедлять, но это уже не проживание, а исследование.

А для него вот нет. Вот он другой. Или это они, поколение, другие.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

К вопросу о нашем месте в Израиле.

Наша компания родителей средних детей, называющаяся в моем воцапе "Старая Деревня". Собралась совершенно случайно: дети встречались на детской площадке, родители сидели на лавочках, наблюдая, как они учатся ходить, разговаривать, залезать на горку, играть в прятки и машинки, кататься на велосипедах, как они идут в садик, в школу. Никакого принципа элитности увидеть не могу: обычный микрорайон, который двадцать лет назад был по карману таким людям, как мы.

И вот дети закончили школы и пошли в армию.

Марик - прошел экзамены на боевого летчика.
Денис - пограничник. Это как у вас пограничник + внутренние войска, потому что границы проходят внутри.
Соня - учится на командира танка. Ее старшая сестра Мария ("Маша Большая", потому что была еще Маша Маленькая) командовала батареей "Железного купола". Между прочим, Обама ей ручку пожимал как-то раз на аэродроме.
Тали - военная полиция.
Эрик - главный военный оркестр.

Кто-то после этого будет нам говорить, что это не наша страна? Смешно.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

Нетка ушла уже наверх, укладывается спать и напевает звонким детским голоском весьма и весьма чистенько "Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно". Со временем разучит точно, вместе подберем, я тоже давно хотел понять, как это все устроено. С детства - а я, вполне возможно, присутствовал на премьере, 1 января 1979-го - я считал эту мелодию самой сложной мелодией для песни, какая только возможно. И не уверен, что мнение мое поменялось с тех пор.
Какие великие люди создали этот фильм.
Отчего-то вдруг, ни к селу, ни к городу, вспомнились чьи-то слова: "Вот какие шедевры создавали в Советском Союзе!" Смесь тоски по временам, когда водка была сладкой, девушки молодыми, и круглые сутки стояла июньская ночь с соловьями, с гордостью охранника лагеря, где сидел Сергей Королев, за свое участие в космической эпопее.
История не принимает "если бы". Если бы не Советский Союз, какие бы еще шедевры создали эти люди, Бог весть. Может быть, никаких. Может. А кем был в этой космической эпопее лично ты?

Как положено русскоязычному интеллигенту, задаюсь я вопросом, кем был в этой эпопее лично я. Я же, по причине то ли крайней молодости, то ли общей несостоятельности, как будто вовсе в ней не был. Как будто вовсе не участвовал в жизни этой самой культуры. Разве только очень небольшого ее уголка, который сам по себе тоже мало кому известен.

Во всяком случае, никакие органы меня ни разу не склоняли к сотрудничеству никаким заметным мне образом. Не представлял я для них интереса ну вот никакого. А был я настолько глуп и неопытен, что склонить не составило бы труда вот прямо никакого. Достаточно было рассказать, что вот мы ученые, хотим знать, чем и как живут самые интересные слои и представители нашей молодежи - я бы сам сидел ночи напролет и писал этим ученым подробные письма. Но вот нет, никто не обратился. Не разглядели ни в один микроскоп.

Это не плохо и не хорошо, это вот так у меня было.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

После дебагов, мучительных перепрогонов падающих по непонятным причинам тестов на двух платформах одновременно и совещания на предмет почему вот уже третью неделю не найдены и не устранены причины бага - в чем дело, мы уже поставили в кросспост пятерых, нет, семерых начальников, а в чем же дело, почему до сих пор неизвестность? Какая еще помощь нужна? может, еще парочку начальников подписать на переписку? - выбрался, сощурившись, на солнышко с мисочкой борщика. Но не успел доесть его до середины, как вошел сын и сказал "Папа, ты только не пугайся, причин для паники нет, у нас в подвале змея, мама не может выйти."

Змея была немедленно опознана как молодой (или молодая) полоз (или полозыня), что резко снизило градус тревожности, но заклинатель змей я весьма неопытный, и мои неловкие манипуляции только загнали пришельца (или пришелицу) за коробки с книгами - к счастью, на правой стороне от двери, куда Витя выставил лишь две колонны коробок, собираясь вывезти их на следующий день, кажется, после второго карантина. Если бы змей пополз влево, у нас не было бы выхода, кроме как заморить его голодом. Вряд ли местные полозы способны прокормиться Большой Еврейской Энциклопедией, это с трудом удавалось и гораздо более хитрым змеям. 

При помощи Эрика, который, к большой чести его следует заметить, нисколько не утратил присутствия духа, мама была вызволена из недр подвала, а я принялся сооружать из коробок баррикаду, чтобы чудовищу хотя бы не так просто было проскользнуть в заставленные книгами просторы подземелья. Параллельно Эрик нашел телефон змеелова из соседней деревни, я позвонил по нему, и змееловы вышли на охотничью тропу: в воцапе у них началось выяснение, кто ближе к нам находится и кто сорвет заказ. Через пару минут мне перезвонил Яир Гельбах и попросил не спускать со змеи глаз, а он через сорок минут будет у нас. 

Я опустился на коробки так, чтобы видеть боковым зрением свой защитный рубеж и принялся уговаривать неразумное пресмыкающееся уползти своим ходом и сэкономить мне 550 шекелей. Потом пять минут, отпущенные Яиром на это, прошли, вызов вступил в полную силу, я достал томик пьес Булгакова и стал ждать. Я знал, что рано или поздно змее станет скучно, и я увижу или услышу ее - а мне в этом подвале книжек хватит на то, чтобы не скучать лет триста.

Сын принес мне незаконченный борщ, и я закончил его.

Приехав, Яир поглядел в щель между коробками и стеной, сунул туда руку в перчатке и извлек обескураженного полоза. Признаю, что полоз меня перехитрил. Я ждал, что он выползет на уровне пола, а он поднялся по щели до высоты моего лица. Он вылез бы там, где я его не ожидал. Пожалуй, рановато бросать работу и устраиваться змееловом - нужно сначала походить в учениках, хотя теоретические знания, как признал Яир, у меня верные - не зря я в детстве читал Ливингстона и Фостера.

Потом мы с Яиром и Неткой сходили в рощицу, что в конце соседней улицы, и выпустили незадачливого гостя. Перед этим мы его потрогали. Он оказался очень холодный. Туське очень понравился, она за него очень переживала. Или за нее.

Больше не буду оставлять дверь подвала незапертой, дудки. Мышей и крыс, слава богу, у нас нет. Кошки передушили даже землероек, трупики которых мы еще года три назад находили у подвальной двери. Ящериц много, и Нета каждую из них зовет по имени и рассказывает, кем она приходится ее знакомому Гикки (хотя я ей много раз говорил, что это не геккон, а фениколацерта, а геккон - это тот, что живет за шкафом и щелкает по ночам, но ей так проще), так что я могу понять, зачем полоз забрался к нам в нижний сад. Вот как он это сделал - этого я понять не могу. Ему нужно было при свете дня - ночью слишком холодно - проползти по оживленной улице метров двести и спуститься именно по нашей лестнице.

Или ей.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.