сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

 Девочка Нета вошла в стадию Говорящей Сосиски - рассуждает вслух все время, слегка рисуясь при этом, но не все время. 

Мы едем на море. Мама ведет машину по весьма непростой части 375-й дороги. Нета сзади вдруг спрашивает:

- А что думает человек, когда он умирает? Как это можно было бы узнать?

Папа мысленно подтягивает к себе Тибетскую Книгу Мертвых и мучительно пытается вспомнить контекст, в котором Рене Декарт написал "мыслю следовательно существую". Потом включает тихонечко диктофон.

Стенограмма выходит такая:

- Значит, можно сделать так. Один человек лежит с закрытыми глазами, с высуным языком, и вообще как выглядит человек, который... ну, умер. И он, и он думает только о том, что он мертвый, и он не в живых... и только мертвый, и не в живых. Пока мысль о том, что он не мертвый, и у него еще длинная жизнь, уходит от него, становится маленькой точкой в его голове, а... И тогда исчезает. А потом, когда на этого человека наливают воду или делают что-нибудь, что он очнется, то он просыпается и потом говорит, что он думал, когда он считал, что он мертвый.

Чуть позже Нета добавляет:

- Можно так попробовать. Только вы должны меня обязательно разбудить, чтобы я не пропустила какой-нибудь обед или ужин.

Папа думает, что можно не вспоминать контекст Декарта, потому что ребенок пришел к аналогичным выводам, и можно просто порасспрашивать ребенка. И что тибетские монахи мысленно аплодируют этой девочке, и что надо найти Тибетскую Книгу Мертвых для детей, с минимумом текста и яркими и понятными картинками. А если такой нет еще, то придется самому нарисовать. И что семилетнему ребенку, наверно, простительны некоторые логические неувязки в таком непростом эксперименте. И о том, как полезно давать детям Хармса.

А мама ведет машину и довозит всех до низа целыми и невредимыми. Может быть, это и не подвиг, но что-то героическое в этом тоже есть.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

Сон по возвращении домой был опять про войну, но уже совсем другой, нежели лет 10-15 назад.

Лес, партизаны. Нам с моим другом Жекой лет по 15. Мы ходим по разным подразделениям отряда, шутим, пикируемся, рисуемся перед девчонками - отдельное подразделение, все такие трогательные и нежные, как борины музыкантши. Внезапно наступление немцев. Командир строит отряд и приказывает нам с Жекой и еще одним совершенно невзрачным третьим, ни имени, ни лица не запомнил, прикрывать отступление отряда. Вручает по два рожка патронов. Говорит, очередями не бить без крайней необходимости, чтобы один патрон - один фриц. Выбивать в первую голову офицеров, чтобы обезглавить противника. Говорит, разрешаю последний патрон потратить на себя. Занять позиции.

Моя позиция на чердаке двухэтажного каменного домика, где два окна в боковых стенах и одно в торце. Жека где-то метрах в 50 справа и впереди от меня, в каком-то другом укрытии. Третий - метрах в 50 слева. Ждем. Слышу, начинается стрельба. Готовлюсь к геройской гибели.

На этом просыпаюсь, но еще некоторое время остаюсь в этом сне, путешествуя по различным вариантам его концовки. Где-то вот здесь же понимаю выбор командира отряда: Жека хороший стрелок, третьего не жалко потерять, а я точно не сдамся в плен, зная, что меня там ждет.

В общем, если сны про войну отражают что-то в моей психической реальности, то огромный сдвиг произошел за последние десять лет. Из жертвы войны превратился в героя. И произошло это через то, что центровка сместилась со спасения себя на спасение других. Это, во-первых, придает жертве смысл. А во-вторых, в руках появилось оружие. Я помню, что где-то со второй четверти сна у нас с Жекой в руках автоматы (кстати, шмайсеры), только без патронов. А потом командир раздал патроны. И соотношение сил изменилось с бесконечно малого против бесконечно большого на малое против большого. Есть уже шанс на победу.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

Концерт был очень веселый, и хорошая музыка была, и хорошие песни хорошо прозвучали. Вот это самое счастье, которое вырабатывается у меня в спинном мозгу, удалось сколько-то выделить и раздать друзьям, знакомым и незнакомым.
В антракте я вышел глотнуть воздуха - очень плохо с воздухом в помещениях в Москве, непроходящее ощущение, что аэробные существа здесь находятся не по праву, не для них все это затевалось; как вот в Питере воздуха порою слишком много, и кажется, что кроме него тут ничего и не должно быть, а в Москве наоборот - и молодой человек по имени Алексей из Владимира (черт, а может, Владимир из Алексея?) в нескольких абзацах рассказал мне всю свою жизнь, и мы вздохнули, помянув его подругу Таню, которая сгорела от рака четвертой степени за три месяца, а годом раньше не смогла толком обследоваться, а то бы все могло выйти иначе. И как они с пацанами на строящейся даче сидели на - лагах? я так понял, что это такие шпангоуты на крыше - и пели песни на всё СНТ, и даже он иногда попадал в ноты. Некоторые вещи не меняются, и это значит, что в целом все в порядке.
Старые друзья это чудесно, а новые - чудесно втройне. Я познакомился поближе с Ильей Небословом и тешу себя мыслью, что это, как говорил дядя Грга, начало прекрасной дружбы. Мы шли втроем с Браином и Небословом по Москве, и вспомнился Хармс голосом Гердта: "Так они едут и не знают, какая между ними существует связь". Такие разные и такие в чем-то схожие.
Не найти слов, чтобы отблагодарить музыкантов Добровольного Оркестра за их отзывчивость, широту окоема, внимательность, терпение и спокойную уверенность - качества, не очень традиционные для рок-н-ролла, но необходимые для настоящего таланта. Какие же вы милые! Я отдаю себе отчет, что у меня нет будущего с вами, как в городе Питере нет будущего у моей печени, а в Москве - у желудка. Мои комплексы неполноценности и всемогущества, общая душевная неуравновешенность и отрицательный эмоциональный интеллект задушили и разгромили бы коллектив. Но стоит зазеваться, и в ушах начинают звучать слова Зафода Библброкса: "Это такая прекрасная штука, что я ее у вас, пожалуй, украду!"
Хорошо, что рэп про желтую подводную лодку записался - потому что, может быть, больше исполнять я ее не буду. Этой ночью мне опять приснился Базиль. Мы с Верой ехали на электричке по Москве, и вдруг на одной из остановок вошел он и сел к нам. Он был таким, каким я его уже практически не видел, очень взрослым, с седой бородой, в теле, в недешевом джинсовом костюме и с дорогим рюкзаком. Только неповторимой конфигурации его глаза были не голубые, а карие - я это очень запомнил. И мы, конечно, ошизели, а он от этого ужасно рассердился и на наш немой вопрос, который, может быть, мы и озвучили каким-то беканьем и меканьем, прорычал "Живой я! да! живой! Надоели, блин, уже!" И он продолжал сердиться и обижаться, а мы продолжали пытаться сопоставить то, что видим, с тем, что помним, и никак оно, конечно, не сопоставлялось. Короче, похоже, ему не нравится это сочинение. И мне еще надо будет понять, что со всем этим делать.
Завтра последняя дневка в Москве, попытки запихнуть все подарки в чемодан (никаких шансов, но, как говорится, жадность города берет). Прохождение квеста на возвращение уже началось. Если не получится - наверно, мы вернемся в Питер и просидим две недели карантина у кого-нибудь на кухне. И устроим квартирник для тех, кто не попал на тот. Старый новый юбилей. С гопаком. Господи, сделай так, чтобы все камеры зависли в тот момент, когда я вчера плясал на сцене джигу. Я стесняюсь, господи.
В былые времена загрустил бы, а сейчас не получается - как будто не вырабатывается гормон для ностальгии и тоски. Что-то с обменом веществ - какие-то не те вещества обменял.
Обо всем остальном расскажу позже, прохрипел он, падая на пол.
сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

С сегодняшнего дня минздрав Израиля отменяет требование носить маски на открытом воздухе. Теперь - только заходя в помещение или транспорт.

Неутомимые борцы, невидимая армия защитников человеческого достоинства и интеллекта, неизвестные солдаты биологии, вирусологии, эпидемиологии, политики и экономики, которые год напролет, не жалея кнопок, репостили, возмущались, разоблачали, поучали, требовали включить мозг - это ваша победа, это ваш праздник. Если бы не вы - поди, ходить бы нам до скончания века в масках даже по собственной квартире. А теперь-то чего. Все по-вашему вышло. Да никто и не сомневался.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

Идем с Нетой гулять. Под мышкой мячик, разглядываем вылет муравьев, все такое.

Навстречу возвращается от подружки Мира. И она такая нам:

- Привет, люди!

Это ли не поразительно: вот это вот обращение "люди!" у 13-15-летних подростков, родившихся здесь и живущих в деревне, где все русскоязычное подростковое население насчитывает человек пять - в точности, как употреблялось в наши 13-14. Меняются эпохи, континенты, эти, как его бишь, дискурсы - а какие-то мелочи сохраняются так хорошо, что прямо подумаешь, будто самозарождаются.

И Нета входит после прогулки в дом, прислушивается к обстановке и произносит:

- В нашем сумасшедшем доме - день разбитых сердец!

(Вообще это две разные песенки: "в нашем сумасшедшем доме день открытых дверей" пели Самойлов с Кинчевым, а "кладбище девичьих сердец" - Билли с Рыжиком и Матезиусом. Постмодернист растет, однако.)

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

В звуковой картине моей страны есть вот этот фрагмент: когда слышна только сирена и свиристенье ласточек над Стеной Плача по телевизору. Все стоят и молчат, а ласточки носятся и свиристят. Сирены они, наверно, вовсе не слышат, слишком низко для них. Сирена всегда неожиданна, сколько ни готовься к ней. Самая громкая взвывает где-то рядом, потом доносятся сирены соседних кварталов и поселков, а через минуту или две они так же постепенно смолкают, сначала близко, а потом все дальше и дальше. Под завтраутрешнюю сирену еще и эскадрилья самолетов пролетает от Эйлата до Метулы. Кажется, они как раз за две минуты и успевают. Страна небольшая. В километрах. Главначштаба сказал в своей речи, что в пульсе нашей страны непременно есть еще и вот этот стук в дверь. Приносящие это известие никогда не звонят, всегда стучат. Я не знаю, почему так - но я точно знаю, что так. И президент говорил хорошо. На моей памяти так хорошо ни один президент не говорил. Сказал, что его поколение еще чувствует нашу страну и государство не как данность, а как завоевание. И как чудо. В нашем религиозном и светском, национальном нашем календаре, сказал, есть два периода Страшных Дней - в начале тишрея и в конце нисана - начале ияра. Осенью - столп дыма днем, весной - столп огня ночью. Сказал, что нынешние юноши и девушки - они ничем не хуже тех, что были тогда. И в это верится, как ни странно. Вот когда он говорит, то верится. Эрик тоже сказал, что хороший президент, что он как старый плюшевый мишка - все его любят и уважают, пускай и не боятся. Я еще вспомнил потом, как год назад, в первый локдаун, президент на ютьюб и на детский канал ТВ начитал детских книжек и обратился к народу: родители, посадите детей перед экраном, я им почитаю, а вы пока кофе спокойно выпьете. Люблю эту страну. В любви признаваться всегда уместно, но в такие дни-то особенно.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

Нета вбегает из сада в дом и кричит:

- Этого моего мячика зовут Дружок!

На вопрос, почему "этого мячика", а не "этот мячик", ответить не смогла. Ну, и откуда взяться такому анализу, в самом деле. Вас этому тоже в школе научили. В лучшем случае. А я не стал объяснять, потому что почувствовал, что запутаюсь.

Еще ребенок утром листал книжку, а потом по ударению "ПЕтя ЗубОв" я понял, что читала-таки. "Повесть о потерянном времени". Некогда я так назвал цикл лекций про Систему начала 1990-х, первую из которых даже и прочитал с песнями и плясками в книжном магазине "Дон Кихот" в Тель-Авиве.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

Да нет, на самом деле вполне понятно, почему попер такой славный старый добрый рок-н-ролл.

Во-первых, технические возможности ограничивают эксперименты и поиски в разных областях. Нарастет "мясо" - можно будет углубляться, а пока что пусть зазвучит хоть как-нибудь. А, в-полуторных, нет необходимости делать не как все. Можно делать так, как те, которые нравятся - если можешь. Но не нужно класть массу труда на то, чтобы не быть похожим на тех, которые не нравятся.

(Петь и одновременно басировать возможно не всегда, не тривиальная задача - разделить пальцы и голос по мелодии, но сопрягать по ритму, причем ритм в голосе может и хочет быть свободным, весьма сложным на самом деле. Не со всеми вещами это получается, и еще не прошло удивление от того, что это получается вообще. Раньше вот никак не получалось. А вдруг начало. Будто это как у детей с приучением к горшку или с чтением: нужно дорасти и дозреть, а дальше почти что само пойдет. Во всяком случае, усилий потребуется резко меньше.)

Во-вторых, у меня поменялся модус общения с социумом. У меня есть позиция, но пропало высказывание. Это, наверно, возрастное. Пришло понимание. Я понимаю, почему разные люди думают каждый по-своему, вижу причины, почему они так думают. А спорить с ними, убеждать в чем-то - никакого желания. Сначала нужно было бы изменить причины, по которым те или иные люди выбирают ту или иную точку зрения. А это, как сформулировал один лентописец, на живом человеке пересобрать обычно невозможно. Во всяком случае, берет больше ресурсов, чем я готов на это потратить.

Поэтому в сетевом общении, да и в несетевом, я молчу. У меня есть мое мнение, но если меня о нем не спрашивают, то и высказывать его незачем. Ему ничто не угрожает, потому что изменить я его могу только в согласии с принципами, по которым к нему пришел. А эти принципы тоже на живом человеке не пересоберутся. В большинстве случаев меня не увлекает уже ни возможность задать вопрос, который заставит человека подумать - потому что я не верю в то, что это случится - ни какой-нибудь эффектный сарказм, потому что я утратил вкус к этому жанру. (Я фиксировал уже родившееся в устной беседе - что в молодости я прочитал один даосистский трактат, который утверждал, что мужчине за жизнь отпущено определенное количество оргазмов, и можно их потратить быстро, а можно рачительно растянуть на долгие годы, и вот мне было отпущено определенное количество сарказмов, и я его уже почти протратил, - но не помню, где фиксировал, поэтому зафиксирую еще раз.)

Поэтому и выражать свою позицию и даже вообще какое-то свое "я" в музыке я не чувствую необходимости. Больше не нужно никому ничего доказывать. Ничего никому. Ничем. Текст может быть просто хорошим текстом - в нем ценно качество просодии, поэтические достоинства, а не идейная нагрузка. Музыка может просто веселить и согревать, услаждать мозжечок и/или лобные доли. Подкорку же трогать не хочется. В моем возрасте она уже должна сама как-нибудь там.

Поэтому рок-н-ролл, как музыка, лишенная идеологии. И в силу того сама являющаяся определенной идеологией, разумеется.

Хотя опасность подмены этического критерия эстетическим - она присутствует и тут, только в перевернутом виде. Блюзмен ведь славен не тем, что в цилиндре и сапогах со шпорами, а тем, что никогда не врет.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

 Мы с Нетой пришли с прогулки. Эрик варит сосиски - себе на ужин и Нете на завтра в школу. А у них завтра не школа, у них завтра День Леса. Первые и вторые классы (первых три, вторых два; третьих, соответственно, один, а старше нуль) проводят весь день в роще через шоссе от школы. 

Эрик недавно открыл для себя Стива Райха. "Разные поезда" - говорит, идеальная музыка для поезда. Ездит он на поезде почти каждый день, в армию в свою. Он ставит нам "Шесть маримб". Нета свой ужин уже съела и закусывает мороженым. Я зову ее на кухню, ставлю ей стульчик под батарею, она сидит на нем, выедает мороженое из рожка фарфоровой ложечкой в форме кошечки (у Неты, кажется, не бывает неважных деталей). Я сажусь на пол рядом, и мы втроем слушаем Стива Райха. 

Сначала Нета, которой вообще не нравится любая музыка, которая не ее собственная, говорит, что эта музыка мелькает, и у нее от нее болит голова. Я говорю, что она не мелькает, а течет, как река из разноцветных струек. И что эта река течет не перед ней, а она сама в ней, а мимо плывут разные берега. Плывут и меняются. Или это как огонь, говорит Нета.

А Эрик говорит, что ему самое удивительное - это промотать немного или много этой музыки и посмотреть, как разительно она изменилась по сравнению с предыдущей точкой. Потому что в ней изменения нарастают постепенно, исподволь. Он, конечно, не знает такого слова "исподволь". Я и сам его тоже не очень знаю.

А я говорю, что у меня в голове не укладывается, как это можно музыку взять и промотать на произвольное место. Музыку надо слушать только подряд, проматывать ее - это что-то вроде преступления. Музыку можно только целиком проживать, с ее естественной скоростью. Можно только в исследовательских целях что-то ускорять или замедлять, но это уже не проживание, а исследование.

А для него вот нет. Вот он другой. Или это они, поколение, другие.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.

сумасшедший домик на вершине горы

(no subject)

К вопросу о нашем месте в Израиле.

Наша компания родителей средних детей, называющаяся в моем воцапе "Старая Деревня". Собралась совершенно случайно: дети встречались на детской площадке, родители сидели на лавочках, наблюдая, как они учатся ходить, разговаривать, залезать на горку, играть в прятки и машинки, кататься на велосипедах, как они идут в садик, в школу. Никакого принципа элитности увидеть не могу: обычный микрорайон, который двадцать лет назад был по карману таким людям, как мы.

И вот дети закончили школы и пошли в армию.

Марик - прошел экзамены на боевого летчика.
Денис - пограничник. Это как у вас пограничник + внутренние войска, потому что границы проходят внутри.
Соня - учится на командира танка. Ее старшая сестра Мария ("Маша Большая", потому что была еще Маша Маленькая) командовала батареей "Железного купола". Между прочим, Обама ей ручку пожимал как-то раз на аэродроме.
Тали - военная полиция.
Эрик - главный военный оркестр.

Кто-то после этого будет нам говорить, что это не наша страна? Смешно.

Эта заметка является лишь копией оригинала на Dreamwidth.org. Вы можете оставить комментарий к ней здесь.